Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
***
Мало ли было до вас безопасных молчальников, первых, последних, чужих, не чужих, некого ранить и некому к дому причалить, кораблик ночной у межи - лунная полная чаша, бессильная летопись, черного льна полоса - к черту такое отчаянье, ленты Печорина нынче в чести в небесах.
Выплакал полное знание, все через силу отдал, передал, изложил - нет, обещают изгнание, ветра нет слова, конечно же, Он предложил, тот, кто стоит за плечом, если верят в него, то он сильный, а как же без сил, мир уже им обречен, ты последний, кто нынче об этом спросил. Зря спросил.
Мир обречен будет морю, не мору, не маре; минувшего дни сочтены, на Поднебесную манны не хватит, а как же, не можно остаться без этой страны, пусть вымирают, как жили, как тесно дышали, прижавшись щекою к щеке, ждали, что вытянут жилы, и жаль. Я обжегся - решал, кто остался в реке.
Бедный мой странный мой Рыцарь-Без-Кармы - строитель пространства на сваях земель, ждешь ли, что дверь отворится, и камни ростральных колонн перестанут звенеть струнами о корабельном, ледовом, растаявшем небе, о мертвой росе? Трудно ли верить всем бедам? Трудно ли верить всем?
Башню с небес я приметил, им было труднее, хотя их тогда не сожгли. Камень цеплялся за камень, а ветер - за ветер, вот так и дошли до земли . Нет, не грозу породили, не бурю, не шквал, но шагали, дошли - как с корабля на иссохшую землю сходили, и дождь проливался в ладони земли.
Башню с небес я, бессонный, старался хоть так охранить... Жаль, что время не в счет!
Нет, я порой понимаю, что это безумие, только - а как же еще?
Как же еще...
Мало ли было до вас безопасных молчальников, первых, последних, чужих, не чужих, некого ранить и некому к дому причалить, кораблик ночной у межи - лунная полная чаша, бессильная летопись, черного льна полоса - к черту такое отчаянье, ленты Печорина нынче в чести в небесах.
Выплакал полное знание, все через силу отдал, передал, изложил - нет, обещают изгнание, ветра нет слова, конечно же, Он предложил, тот, кто стоит за плечом, если верят в него, то он сильный, а как же без сил, мир уже им обречен, ты последний, кто нынче об этом спросил. Зря спросил.
Мир обречен будет морю, не мору, не маре; минувшего дни сочтены, на Поднебесную манны не хватит, а как же, не можно остаться без этой страны, пусть вымирают, как жили, как тесно дышали, прижавшись щекою к щеке, ждали, что вытянут жилы, и жаль. Я обжегся - решал, кто остался в реке.
Бедный мой странный мой Рыцарь-Без-Кармы - строитель пространства на сваях земель, ждешь ли, что дверь отворится, и камни ростральных колонн перестанут звенеть струнами о корабельном, ледовом, растаявшем небе, о мертвой росе? Трудно ли верить всем бедам? Трудно ли верить всем?
Башню с небес я приметил, им было труднее, хотя их тогда не сожгли. Камень цеплялся за камень, а ветер - за ветер, вот так и дошли до земли . Нет, не грозу породили, не бурю, не шквал, но шагали, дошли - как с корабля на иссохшую землю сходили, и дождь проливался в ладони земли.
Башню с небес я, бессонный, старался хоть так охранить... Жаль, что время не в счет!
Нет, я порой понимаю, что это безумие, только - а как же еще?
Как же еще...