Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
День-деньской в пылу пророчества заходится отшельник записной -
Не приносит пользы обществу, не прыгает , как мячик заводной,
Да и к прочему подходит, будто камень к перекошенной праще -
Больше мир ему не шкодит, к сожалению, и к счастью, и вообще.
Не тяни, что ты стращаешь, все истории победы коротки -
Голиаф уйдет с вещами, праща выпадет из поднятой руки.
Слышен гром из всех орудий, нам вещают, нас прощают и ведут -
Жаль, что люди тоже люди: в них поверишь - замолчат и пропадут.
Все равно - не прогоняйте в море чудо, не играйте в Спортлото.
Если люди тоже люди, им не чуждо даже полное ничто -
И , когда они разделятся на фракции и выпадут на дно,
Вы им будете писать из дальней Франции, как вам не все равно.
Но любого, кто на свете хоть пятнадцать раз старался не пропасть,
Хоть рисуй их в синем цвете, не минует эта главная напасть:
Ни ругать, ни гнать не будет, все обнимутся, впадая в забытьё -
Так как люди - тоже люди: хоть ты вредное, а всё-таки своё.
Не приносит пользы обществу, не прыгает , как мячик заводной,
Да и к прочему подходит, будто камень к перекошенной праще -
Больше мир ему не шкодит, к сожалению, и к счастью, и вообще.
Не тяни, что ты стращаешь, все истории победы коротки -
Голиаф уйдет с вещами, праща выпадет из поднятой руки.
Слышен гром из всех орудий, нам вещают, нас прощают и ведут -
Жаль, что люди тоже люди: в них поверишь - замолчат и пропадут.
Все равно - не прогоняйте в море чудо, не играйте в Спортлото.
Если люди тоже люди, им не чуждо даже полное ничто -
И , когда они разделятся на фракции и выпадут на дно,
Вы им будете писать из дальней Франции, как вам не все равно.
Но любого, кто на свете хоть пятнадцать раз старался не пропасть,
Хоть рисуй их в синем цвете, не минует эта главная напасть:
Ни ругать, ни гнать не будет, все обнимутся, впадая в забытьё -
Так как люди - тоже люди: хоть ты вредное, а всё-таки своё.