Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
Его манила синева,
Мелькала, уходя,
Когда болела голова -
До первого дождя.
И он, поверив синеве,
Горяч и бестолков,
Лежал на выжженной траве,
В тени от облаков.
Но ветер капли уронил,
И морок застил свет.
Друг полюса переменил,
И выполнил завет -
И документ зажат в руке,
В Лаэртовой руке.
Плыви, Офелия, в венке,
В серебряном венке.
Гореть под ветром, как трава,
Колоться, как игла -
Не от похмелья голова
Бывает тяжела.
Перед тобой гремит Нева
И манит дурака,
И вспыхивает синева,
Где пели облака.
Гляди теперь из синевы,
Где катятся стада,
И города идут на "вы",
Печальная орда,
Где тень твою за древний Рим
Уносит ураган -
Для всех забытых пантомим,
Для всех фата-Морган.
Смешное дело - колдовать,
Но без него нельзя:
Что не успел нарисовать,
То выполнят друзья,
И, сколько грозы ни лови,
Не пухнет голова...
Хотелось больше синевы,
Так вот и синева.
Мелькала, уходя,
Когда болела голова -
До первого дождя.
И он, поверив синеве,
Горяч и бестолков,
Лежал на выжженной траве,
В тени от облаков.
Но ветер капли уронил,
И морок застил свет.
Друг полюса переменил,
И выполнил завет -
И документ зажат в руке,
В Лаэртовой руке.
Плыви, Офелия, в венке,
В серебряном венке.
Гореть под ветром, как трава,
Колоться, как игла -
Не от похмелья голова
Бывает тяжела.
Перед тобой гремит Нева
И манит дурака,
И вспыхивает синева,
Где пели облака.
Гляди теперь из синевы,
Где катятся стада,
И города идут на "вы",
Печальная орда,
Где тень твою за древний Рим
Уносит ураган -
Для всех забытых пантомим,
Для всех фата-Морган.
Смешное дело - колдовать,
Но без него нельзя:
Что не успел нарисовать,
То выполнят друзья,
И, сколько грозы ни лови,
Не пухнет голова...
Хотелось больше синевы,
Так вот и синева.